После первой атаки лигиррийцы приходили в себя недолго — всего лишь через час они снова двинулись вперед, бойцы Харана едва успели перехватить по куску хлеба с сыром и по яблоку, которыми их в изобилии снабжали жители ближайшей деревушки. Расположение всех ловушек — от которых впрочем, теперь было немного толку — уже стало известно противнику, и во время второго рывка к позициям солдат Харана лигиррийцы практически не понесли потерь. Хуже того — тяжелая пехота выстроилась в «черепахи», и ни стрелы, ни пращные пули не могли причинить укрывшимся за массивными щитами бойцам сколько-нибудь серьезного ущерба.

Одна из «черепах» сейчас подступила вплотную к пехотинцам Харана, и дело уже дошло до мечей. Пехотинцы Харана, находясь чуть выше по склону, занимали более выгодную позицию, и лигиррийцы платили десятью, а то и двадцатью жизнями за жизнь каждого защитника, однако они могли себе позволить даже такой страшный размен — в любом случае у них оставались резервы, которые они могли ввести в бой, и которых вовсе не было у Харана.

Бойцы Харана, благодаря эликсиру Энвальта, действовали быстрее и четче лигиррийцев, лучники вгоняли стрелы в самые неприметные щели, на мгновение возникающие между образовывавшими «черепаху» щитами — но «черепаха» все перла вперед. И строй защитников мог вот-вот не выдержать.

— В сторону! — закричали вдруг сзади. Задний ряд пехотинцев Харана раздался в стороны, и на лигиррийскую «черепаху» обрушился вместительный горшок. Горшок раскололся, и жидкое пламя стремительно растеклось по окованным железом щитам вражеских пехотинцев. Из глубины «черепахи» раздались истошные вопли, когда ручейки жидкого пламени просочились между щитами. Какое-то время «черепаха» сохраняла целостность, а потом рассыпалась — бойцы, стремясь сбить пламя, попытались разбежаться в стороны. Однако сделать это было непросто — сзади подпирала вторая «черепаха», ощетинившаяся копьями, справа, слева и сверху дождем сыпались пращные пули и стрелы.